?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Ксения Алейникова

Зрительный зал пустует – все сидят на стульях, поставленных буквой "П" прямо на сцене. Еще 4 стула – для тех, кто будет в течение полутора часов рассказывать про свои детские страхи, принимать воздушные шарики за слонов, читать стихи, падать, умирая понарошку, и вставать, чтобы увидеть понимающий кивок Психолога или улыбку зрителей. Режиссер Елена Невежина выбрала удачную форму для постановки спектакля: свободные, живые диалоги и монологи (кажется, что актеры просто вышли на сцену поговорить), индивидуальные и такие общие проблемы ("А еще мне казалось, что под кроватью живут такие чудища, и надо подоткнуться со всех сторон одеялом, чтобы они не могли меня укусить"), близость актера и зрителя (причем не только в плане расстояния, но и в смысле психологической близости) – все это создает ощущение того, что ты сам участник действа. Временами даже хочется встать и сказать, что да, у меня тоже такое было тогда… и вдруг вернулось здесь, в столичном ДК имени Зуева, в компании Егора Бероева и Ксении Алферовой.

По сценарию участникам этой группы психологической поддержки дано задание – написать пьесу о своих детских страхах. Они читают сценарии по ролям, все дальше уносясь в мир заоблачных фантазий, перебивают друг друга, стесняются, обижаются, плачут по ушедшему детству и удивляются неожиданным совпадениям ("Да, да, у меня тоже были эти жуткие серые колготки, которые надо было подтягивать высоко-высоко, а потом завязывать длинную резинку на узел!"). Поначалу на ум приходит сравнение с жанровыми находками Гришковца, но потом понимаешь – это не Гришковец. Нет того чрезмерного внимания к одной детали и замкнутости на самом себе, что так характерно для его героев. Это не значит лучше или хуже. Это другое. Открытее, понятнее, честнее. Чего только стоит рефреном повторяющаяся в "пьесе" фраза героини: "Эй, поцелуй меня! Что, губ жалко?" Рефрен, означающий поиск близкого человека среди множества людей, крутящихся "около". В итоге фраза преображается и уносится взглядом надежды в потолок, освещенный тусклой лампочкой: "Господи, поцелуй меня…" Музыкальное сопровождение спектакля органично и ненавязчиво – все на своем месте, от современных ритмов до импровизации на скрипке в исполнении Психолога. Какие-то полтора часа – и герои, замкнутые и неуверенные в себе в начале спектакля, берутся за руки и водят хоровод, вверх летит связка воздушных шаров, на экранах, установленных по углам сцены, воплощается детская мечта героини Алферовой: девочка играет со щенком… И постепенно понимаешь, что слово "заслонить" произошло от слова «слон», как говорит один из героев, потому что в индийском фильме "слон был другом, он хотел защитить человека, то есть "заслонить" его…"

Ирония и лирика, жизнь и художественный вымысел сплетены воедино, но главным является то, что в "Страхе мыльного пузыря" все по-настоящему. Именно этой "настоящести", без претензии на модное нынче словечко "модерн", так не хватает сегодняшней драме. А уж оформить ее можно как угодно – пусть даже как сеанс психотерапии.